О, леди @Алора я вам очень рада, ваши разборы по Тьме наверное самые думательные для меня, потому что мы с вами не единомышленники, часто не сходимся в восприятии, и поэтому вы даете порой такие невероятные ракурсы для обзора моей же истории, что это чистый восторг

Ох, я очень рада, что получается)) а с Арьей я не просто не согласна, она меня порой бесит, раздражает, отталкивает и мне все время хочется ее прибить, но она уже есть в истории и никуда я от нее не денусь. Ну и принцип пишешь про Арью - будь Арьей, хотя это очень выматывает.

А вот это всегда здорово, когда люди вдохновляются чем-то в творчестве друг друга, извлекают какие-то искры, помогающие что-то понять, найти какую-то недостающую деталь или просто дают нужный настрой)) Энергообмен))

Любит она и правда его очень сильно, настолько, что не хочет видеть и признавать его темную строну, это та самая слепая любовь при которой про любимых людей, оказавшихся серийными убийцами, твердят, что они не могли, их подставили/заставили/оклеветали/ошиблись, хотя перед ними целый набор улик, жертв, свидетелей и даже признание есть. И именно поэтому она не может поверить в такого вот Джона, ей надо что-то сильно весомее видений и рассказов. Что личное наверное. Ну и диссонанс у нее мощный с Джоном прежним, она же не видела его по возвращении, не знает в каком он был состоянии все это время и как смерти искал за Стеной (последнее, правда, вообще знают только сам Джон, Бран и Дени). И она вот в этом сложном круговороте чувств теряется, она никогда не была сложно и тонко чувствующим человеком и там где Санса пусть и страдает, но справляется, Арья теряется, это не ее сфера, она тут не сильна, ее чувства могут быть очень глубокими и яркими, но излишней сложности в них нет, что в общем-то канон.

Это было в задумке с самого начала, просто не было нужного ПОВа рядом с Тирионом, чтобы на эту любовь обратить внимание. Брану про это думать неинтересно, у Сансы в голове Джон и власть. И я никогда не могла воспринимать слова о любви Тириона к Дени, не мог он всерьез на что-то рассчитывать, он же не глупец, ну. Не вижу я там любви и не видела никогда. Восхищение силой и смелостью, вера в королеву, общность целей и идей, может даже детский восторг от драконов - да, но только не любовь. А вот Санса... тут самая моя любимая тема про токсичную, больную и губительную любовь, Тириону очень идет, а моя Санса отличный вариант для такой любви. А Тирион, имхо, очень даже способен не только на эгоистичные желания, но и на такое вот глубокое, бескорыстное чувство, ну и конечно же его любовь сыграет свою роль в дальнейших событиях. Ну и да, братские чувства к Серсее как-то смешны и в них не веришь, не после всего, что между ними было. Спасение себя как мотив тоже так себе идея, все же Тирион заслуживает более достойную мотивацию своих поступков и выборов.

Арьи разные, но база-то у персонажей одна - от Мартина, а такая ее реакция плюс-минус вполне в ее характере, отсюда и совпадение.
Дженна тут как олицетворение семейства Ланнов и их отношения к Тире, ни за что не поверю, что его на Утесе кто-то ждет и любит после всего. Ну и сама Дженна тут немного гротескная, типичная такая тетушка с которой лишний раз никто не спорит, вот Давену проще было ее взять с собой везде, чем объяснить, почему не возьмет))
Про сон. Там много всего, начиная от внутреннего разлада Арьи - убегает от Нимерии, боится волка, это про ее метания между Арьей Старк и девочкой без имени. Ей надо либо бросать всю эту канитель с лицами, либо в Браавос доучиваться ехать и становиться никем. Потому что не верю я в сериальное. Ага, пришла в религиозную секту, где убийства носят ритуальный, сакральный характер, более того они вообще суть и основа, потом ушла, используя полученные знания для решения личных вопросов и все ей с рук сходит. Так не бывает. А она еще и недоучка, не может такое быть без последствий.

Связаны сон Арьи и видение Брана. Ей сначала снились образы ее подсознания, а после из-за того, что Бран полез куда не следовало, ее тоже зацепило, поэтому у нее там Дени (вернее ее руки) появилась. Ослепление, думаю, ее страх и триггер после того испытания у Безликих, оно не может не аукаться, очень уж травматичный опыт. Ну и второй смысл со слепотой другого рода, да. У других спящих тоже могло что-то быть, просто у нас их ПОВа нет.
Состояние Брана после такое плохое, потому что он трогает то, от чего ему плохо - Дени и драконов, лезет на ДК. Вот как Дени было плохо в шестой главе просто от того, что она слетала на Север. Противоположные силы, лед и пламя.

С Сэмом надо всегда держать в голове, что он не просто умный, он продуманный очень. Он отлично разбирается в людях и как всегда себе на уме. Для него Арья - сестра Брана, а кто такой Бран он представляет прекрасно, поэтому он по сути говорит то, что он говорить должен, не скажу, что он лжет, скорее преувеличивает и недоговаривает. Про Таргов явно же набирает себе баллы в глазах Арьи, умалчивая при этом минимум про мейстера Эймона и свои с ним близкие доверительные отношения. Про Брана молчит о своих опасениях и недовольствах. Он очень осторожен - у него тут любимая жена непонятно под какой магией, дома дети и мать, которая взяла позицию нейтралитета в войне и он понимает, что драконы летают и жгут конечно быстро, но Брану достаточно закрыть глаза и... в общем, наш великий мейстер тут успешно лавирует между молотом и наковальней.

Есть немного)) Мы тут про это долго все шутили, не могло не выстрелить)) И страсть Сансы к чему-то вроде трофеев что ли... это вообще такой довольно спонтанный эпизод, сам написался)) Еще она вполне может тырить у Брана личные вещи после каких-то особо неприятных их стычек, что-то вроде такой маленькой мести. При этом она же не только тащит, но вполне охотно дарит, иногда от души - рубашка с вышивкой своими руками, иногда из желания устроить каверзу, как со стрекозой

Чисто из вредности)) Не, ну Сансе можно, чем он хуже?))

Вкусное)) Вот вы, леди, всегда умеете такие вещи рассмотреть, говорила раньше и повторюсь - глаз-алмаз и чудесная способность видеть за строчками. Да, грешен наш король, хоть все и невинно, но... импульс есть)) А вы про кого подумали из двух?))

Нормальная реакция, она такой и должна быть. Сцена-перевертыш, где детское, искреннее, невинное, когда брат и сестра ночью шепчутся о своих незамысловатых милых секретах, сейчас выворачивается, как бы оскверняется тем, что и вовлекает Бран в это Арью мягко говоря не сильно по согласию, и секреты ей открывает соответствующие.

Это я)) Я не вижу, не верю, не люблю Рейгара когда он тот самый принц-мечта. Я писала где-то тут про свое восприятие Рейгара - фейри с неблагого двора)) Не человек. Даже внешне заметно. Он притворяется конечно, но у него очень-очень плохо получается))) Да и что он там такого страшного-то делает? Сражается хорошо? Он действительно хорошо это умел. Смеется? Мне вот даже представить страшно как у него адреналин зашкаливает после боя в одиночку против шестерых и как его эмоционально раскачивает, так что в общем-то неудивительно тоже. А дальше уже восприятие Арьи, когда какие-то бессознательные жесты, вроде облизнуть губы в крови, воспринимаются как что-то значащие.
*шепотом* а откуда про мою нелюбовь к Рейгару взялось?   он же у меня всегда на положении особенного любимого персонажа был)) Я просто не люблю его с Лианной и ему иногда прилетало попутно.

Да нет, вполне сам и добровольно. Он все же тут не бездушная хтонь и не психопат с манией величия, это его вина и он ее и правда сознательно несет и вот так искупает свою ошибку. И Джон конечно. Бран играет с ним, он играет с Браном. Обо пытаются проделать абсолютно одинаковый фокус - навесить на другого чувство вины, каждый как умеет. Самое пародоксальное, что они даже сейчас могли бы примириться и договориться, и Дени с Сансой замирить и жить спокойно, потому что пока еще ничего непоправимого не случилось, но их некому вразумить((
А последнее видение вообще чисто пугалка для Арьи, Бран сам сделал, очень старался)) всю ночь рисовал))

Потому что он знает как лучше Всем и всегда

Ну так слабость же! Избавиться надо. Никто ей не нужен же. А так-то дурочка травмированная, пережившая многое, выжившая, не умеющая толком жить в мире, сама от себя сбежала. Разыграть из себя железную ледь не трудно, когда это на пару дней/недель, а вот жить с этим дурным выбором дальше... непонимание, что если вышла бы за Джендри он бы тоже стал ее семьей и не было бы никакого конфликта приоритетов. Ну и да, сейчас был бы если и не на стороне Старков, то как минимум не против них.

Нет, ничего серьезного, у них просто, что называется секс по дружбе иногда после того турнира

Ну так классика же, что позволено Юпитеру... Своя нужда всегда острая и важная, а другие просто капризничают. Когда корону хотят Санса и Бран, то у них достойные цели. Когда корону хочет Дени - это недостойное и порицаемо. Двойные стандарты. И ладно бы она все это миру демонстрировала, она саму себя обманывает, хотя признает, что да, творит что-то явно не то, понимает многое очень, но упорно продолжает самовнушаться. Я отношу это на счет травм от всех событий ее жизни, начиная с убийства конюшонка, не оправдываю этим, разумеется, просто обозначаю откуда что пошло. Вот это "пришлось, чтобы выжить" оно довольно долго было единственной формой существования для нее, она фактически выросла в этом, поэтому вот так все сейчас с ней плохо. Она ведь в раздрае полном, цельность личности - как еще одна маска. Ей бы ту девочку, что внутри нее сидит и дрожит от страха, выслушать и успокоить, а она затыкает ей рот и кричит какая она сильная, смелая и взрослая. Как итог имеем человека очень несчастного и при этом опасного.

Баланс льда и пламени нарушился. Весы качнулись, потому что чаша пламени вдруг потяжелела))

Отредактировано Без_паники Я_Фея (2025-07-15 05:04:05)

Несколько дней затишья были прерваны очередным скандалом, устроенным на сей раз самой королевой. Причиной стала примерка доспехов, которые она обещала надевать на боевых вылетах, как оказалось. Джон с нее это обещание стребовал, после того как своими руками снял с дракона утыканную стрелами и обещание это всех только порадовало, но как обычно все свернуло куда-то не туда.
Дейнерис злилась, дергалась и шипела, когда на нее одевали доспехи — очень легкие и удобные. Джендри их в кратчайшие сроки сделал по ее же эскизам и ничего ровным счетом не предвещало, но в итоге Дени кричала и требовала немедленно снять с нее это пыточное приспособление.
— Если тебе неудобно и сковывает движения, — начал было Джендри, но был прерван.
— Они не сковывают! Они душат! — в голосе ее прорезалась настоящая истерика. — Вытащи меня из этой железной клетки! Немедленно! — она вертелась, извивалась и сама пыталась расстегнуть боковые крепления.
— Стой! — Джендри, поймал ее за руки. — Ты поранишь себя! Сейчас я все сниму, потерпи.
Дени замерла и посмотрела на Джендри, в глазах ее стояли слезы.
— Быстрее, пожалуйста, — попросила она тихо и всхлипнула.
— Сейчас, сейчас, — он быстро все расстегивал, стаскивая с нее сначала наплечники, потом взялся за наручи. — Что не так? Скажи — я исправлю. Сделаем как ты хочешь, придумаем что-нибудь, чтобы тебе было удобно.
— Не надо, — она понемногу успокаивалась. — Я и эти-то не хотела.
— Дени, пожалуйста, — Яра попробовала ее образумить.
— Нет! Больше я никогда это не надену!
— Ты обещала! — напомнил ей Джон.
— Обещала не вылетать в бой без защиты, — гневно сверкнула она на него глазами. — А таскать на себе кучу тяжеленного железа, что душит меня — такого обещания я не давала.
— Дени, ну они же легкие очень, — Джон улыбнулся мягко, приготовившись видимо уговаривать, — тебе просто непривычно. Немного времени и все будет не так страшно, ты привыкнешь.
— Вот сам и носи их, раз легкие! — не собиралась она уступать. — И привыкать я не хочу и не буду! Отстань! Скажи ему! — последнее уже было Герольду, что все это время сидел тихо в стороне и ни слова не промолвил.
— Правда, Эйгон, отстань ты от нее, — умиротворяюще сказал рыцарь.
Яра резко повернулась в его сторону и посмотрела с негодованием.
— Что?! — усмехнулся он в ответ на этот ее взгляд. — Я сам эти железки не выношу, всю жизнь в легких кожаных сражаюсь и ничего.
— Да сражайся ты хоть голым — мне плевать, — моментально набросился на него Джон, — а Дейнерис…
— Будет поступать так, как ей хочется, — глаза Герольда смеялись, а рот кривился в издевательской усмешке, словно он знал нечто важное, всем другим неизвестное.
— Ты сам мне истерику устроил из-за того ее вылета! — Джон был сильно разозлен.
— Речь шла не про доспехи, — спокойствие Герольда даже у Яры вызывало желание прибить его прямо тут, страшно подумать, что чувствовал Джон.
Джон не ответил, снова повернулся к Дени и осторожно взял ее за плечи, заглянул в глаза.
— Дени, пожалуйста, прошу тебя…
— Я сказала — нет, — проговорила она тихо, сбрасывая его руки со своих плеч и отступая на шаг.
— И что мы будем делать? — так же тихо спросил ее Джон.
— Ты не отстанешь, да?
— Прости, но нет.
— Хорошо, — она вздохнула глубоко и прикрыла глаза, постояла так немного, будто собираясь с духом и решительно направилась к кровати.
Герольд закатил глаза, прокомментировав это коротким:
— Это ж надо было так довести!
А королева тем временем опустилась на колени и полезла под кровать, оттуда раздался грохот и полетело всякое — розовая туфелька, шитая мелким жемчугом; ворох засушенных роз; полупустой флакон с ароматическим маслом, пробка из которого немедленно выскочила, масло разлилось на ковер и в комнате нестерпимо запахло жасмином; крупный череп какой-то зверюги с клыками, отполированный до блеска; несколько книг на валирийском; выкатился тяжелый серебряный перстень, который сразу подхватил Герольд, бормоча под нос, что вот он где его оказывается потерял; далее последовал плотный корсет с распоротой шнуровкой и широкий кожаный ремень — золотистый и с тяжелой пряжкой, судя по тому как Герольд не сдержал смеха, нашлась еще одна его потеря; выкатился тяжелый кованый канделябр свечей на десять, за ним последовала запечатанная пузатая бутыль красного вина и наконец вылезла сама Дейнерис, вытаскивая простой деревянный ящик с ржавыми петлями. Растрепанная и раскрасневшаяся, она уселась рядом прямо на пол и сдула с глаз прядь волос, обвела всех смеющимся взглядом.
— А я думал, что у меня бардак, — со смешком сказал Джендри, обозревая извлеченные из-под кровати вещи.
— Это еще не все, — беспечно отозвалась Дени, чье настроение явно улучшилось.
Она откинула крышку и извлекла из ящика нечто черное и шелестящее, оказавшееся подобием какой-то странной кольчуги. Вид оно имело совершенно несерьезный — просто металлические пластины в виде чешуи, скрепленные между собой, слишком тонкие и легкие, чтобы хоть от чего-то защитить. Пожалуй, что от простого кожаного доспеха и то проку больше будет и наверное надо в сторону такого и уговаривать ее, подумала Яра, как защита от стрел сгодится, а больше ничего и не нужно.
— Помоги!
Герольд молча поднялся и помог ей надеть это странное облачение, ловко, словно не впервые это делал, застегнув на спине ряд позолоченных застежек, имевших форму небольших шипов.
Выглядело, конечно, красиво, на контрасте с черным металлом кожа Дени сделалась бледнее обычного, глаза стали темнее и сама показалась странно чужой и далекой. Эта штука сидела как влитая, явно делали точно по ее фигуре, она плотно прилегала к телу, но совершенно очевидно ничем не стесняла. Плечи были прикрыты, руки оставались открытыми, зато горло закрыто надежно, длина ниже талии. Очень легкая и не внушающая ни малейшего доверия. Наверное такую вещицу хорошо иметь тому, кто правит и никогда близко к битве не подходил, вырядиться в такую вот имитацию боевого облачения, чтобы выйти с вдохновляющей речью к армии, ни для чего большего оно не годно. Удивительно было, как Дейнерис не понимала очевидного!
— Все? Ты доволен? — Дени уперла руки в бока и посмотрела на Джона.
— Это шутка такая? — он не верил своим глазам и Яра его чувства разделяла.
— Нет, почему же, — пожала она плечами. — Доспех, кольчуга… назови как нравится. Защита, на которой ты так настаивал.
Джон подошел, провел рукой по ее животу неуверенно и в глазах его отразилось полное непонимание происходящего.
— Дени, — Джон говорил очень аккуратно, явно выбирая слова. — Это же игрушка, оно же… да эту штуку можно без усилий фруктовым ножиком покромсать, я уж не говорю о большем.
— А ты попробуй, — предложила она.
— Что? — не понял Джон.
— Меч, кинжал, топор, арбалет — выбирай, что пожелаешь.
— Ты серьезно сейчас?
— Более чем.
— Я не стану, — Джон отрицательно покачал головой, — Дени, родная, это просто смешно. Я понимаю, ты злишься, но давай все же…
— Делай! — приказала она. — Бери любое оружие, убедись лично и оставь меня в покое с дурацкими идеями.
— Дени, да хватит! — взорвался он. — Не стану я!
— Боги! Да что ж с тобой так сложно-то все! — выпалил Герольд, делая несколько быстрых шагов к Дейнерис.
— Герольд, стой! Не смей! — вскрикнул Джон и дернулся было к ним, но было поздно.
Герольд крепко обнял Дени за талию, притягивая к себе и склонился к ней, целуя прямо в губы, рука его меж тем выхватила кинжал и он с силой ударил.
Дени издала приглушенный звук, похожий на громкий вздох.
Он бил прямо в сердце. Лезвие было направлено снизу вверх, чтобы пройти между тонкими пластинами. Такой удар не оставлял даже призрачного шанса.
Стало так тихо, что было слышно как капля воска упала на пол. Казалось, все перестали дышать.
Герольд медленно и неохотно оторвался от губ Дейнерис. Она открыла глаза и повернула голову к Джону, улыбнулась.
— Достаточно? Или продолжим с чем-то еще? Может быть меч? Или нарисуем на мне мишень и позовем Сфинкса?
Герольд молча продемонстрировал кинжал, острие которого не просто погнулось, что говорило о нешуточной силе удара, металл будто надорвался с одной стороны. А вот на гладкой поверхности странного доспеха даже царапины не осталось.
Яра не могла сказать, что она испугалась — не успела. Да и не верилось, что Дейн станет играть с жизнью королевы, но все равно ей было странно и плохо очень. Она взглянула на Джона — на нем лица не было, выглядел так, будто встретился с чем-то самым для себя страшным. Ну конечно! Как она сразу не сообразила! Значит, вот как все это произошло тогда, после штурма столицы… Яра не могла сказать какое чувство в ней по отношению к Герольду было сейчас сильнее — гнев или восхищение. Злилась на него, конечно, за то, что перепугал, но вместе с тем не могла не оценить того, как прицельно жестоко и хладнокровно он ударил Джона в самую больную уязвимую точку, в одно мгновение сделав его абсолютно беззащитным. Вспомнилось, что сира Дейна называли самым опасным человеком в Дорне, а также то, что его до дрожи ненавидели и боялись — уж точно не за его умение хорошо убивать, этим-то как раз никого не удивишь.
— Я получу ответ? — Дейнерис не отступала. — Тебе достаточно увиденного?
— Вполне, — это единственное слово далось Джону с большим трудом.
— Ну и славно. Стало быть вопрос с доспехами закрыт? — она повеселела и смотрела на него с легкой улыбкой.
— Закрыт, — все так же безжизненно вымолвил Джон.
— Люблю кинжалы, — конечно же Герольд не мог смолчать, надо было добить. — Твой был похож на этот? Он у тебя еще? Или остался у королевы на добрую память?
Глаза Джона сузились и потемнели, он сделал шаг к Герольду и рука его взметнулась резко, отвешивая рыцарю тяжелую пощечину.
Яра мысленно застонала. Только не это! Сейчас они снова… но снова ничего не случилось. Герольд лишь рассмеялся негромко, запрокидывая голову назад и отходя от Джона. Ну да, ему сейчас слишком хорошо, что ему какая-то пощечина. Ему это наверное даже понравилось — подтверждение, что удар пришелся точно в цель.
Джон молча повернулся и вышел прочь, оставив за собой открытые двери. Можно сказать, что сбежал. На мгновение Яре даже стало его жаль.
— Это было обязательно? — в голосе Дейнерис слышалась легкая укоризна.
Герольд лишь пожал плечами, ничуть не смущаясь и уж точно ни о чем не сожалея.
Дальше их прервал Джендри, что не выдержал и подошел к Дени с восторгом ощупывая доспех… ну да, именно доспех, как-то иначе теперь назвать это у Яры бы язык не повернулся.
— Невероятно, — Джендри зашел ей за спину, потрогал застежки. — Где тебе его сделали?
— О, этот мастер не отсюда, — мечтательно сказала Дени.
— Из Эссоса, да?
— Пусть будет из Эссоса, — тонко улыбнулась она.
— Посмотришь? — перетянул на себя внимание Герольд, протягивая Джендри испорченный кинжал.
— Ох, проще новый сделать или приходи посмотри у меня готовые, — он даже в руки брать его не стал и так все понятно было.
Герольд сразу же сделался несчастен и захлопал ресницами.
— Что совсем-совсем никак? Не хочу с ним расставаться — привык.
— Рукоять, да? — прозорливо осведомился Джендри.
— Угу, — кивнул тот.
Рукоять и правда была хороша — змеиная чешуя очень тонкой работы, к тому же явно сделанная под его руку.
— Давай я тебе ее просто переставлю на новое лезвие, — предложил Джендри.
— А так можно?
— Можно конечно.
— Да я откуда знаю! Я в жизни своей ничего такого не делал и даже посмотреть не приходил.
— Это ты правильно, — одобрил Джендри, — каждый своим делом должен заниматься.
Пока они говорили, взгляд Яры скользнул по вытащенным из-под кровати вещам и дальше, на тот ящик, что так и стоял раскрытым, она чуть прищурилась, всматриваясь — он не был пуст, на дне лежал свернутый в гибкие петли кнут, самый обычный, явно не новый, с простой ручкой, оплетенной полосками черной кожи. Дени поймала ее взгляд, дернула уголком губ и чуть заметно покачала головой, как бы говоря, что не скажет, пнула крышку ногой и та легко захлопнулась, следующий удар ноги отправил ящик обратно под кровать.
Странный доспех Яра рассмотрела позже — чудесная и совершенно непостижимая вещь. Что это был за металл и кто ей его сделал, она даже не пыталась спрашивать — все равно не скажет. В конце концов, не на все вопросы нужны ответы, что-то так и должно остаться тайной.

Конечно же обо всем, случившимся этим вечером, она поведала Квентину, когда они привычно пришли завтракать ранним утром на открытую веранду маленькой библиотеки, которую он себе присвоил уже давно. Рассказ про удивительный доспех заинтересовал его мало — подумаешь, непонятная вещица, очередная маленькая тайна, главное, что работает и ладно. А вот выходка Герольда, напротив, не оставила равнодушным.
— Наконец-то очнулся! Давно пора, — Квентин явно был доволен и ничуть не удивлен, он совершенно точно ждал чего-то подобного.
— Тебе нравится, да? Считаешь это правильным сейчас? Заметь, я не говорю о том заслужил ли он подобное.
— Так и я не том, — его улыбка была острой и ядовитой. — Ты же не думала, что он получил прощение?
— Надеюсь, что нет, — ответ ее прозвучал сухо и жестко.
— Ему не дадут забыть — пока не искупит содеянное. А ведь его искупление еще даже не началось, — привычный уже, всегда мягкий и понимающий Квентин исчез на какое-то мгновение и на Яру, как и тогда на берегу, посмотрел человек, что несколько лет назад шел по трупам в своей борьбе за власть в Дорне.
— А если он сорвется? — вопрос этот терзал Яру уже давно, но именно вчерашний вечер обострил все, потому что было неясно что может выкинуть Джон в ответ на такие встряски.
— Не сорвется — королева крепко держит поводок и контролирует каждый его вздох.
— Но если все же — да?
— Тогда Герольд вскроет ему глотку, — спокойно ответил Квентин и так же спокойно продолжил, — или я сам все сделаю, — и с улыбкой посмотрел на свои руки, унизанные кольцами. — Не хотелось бы конечно, — грустно добавил он, — Эйгон мне нравится, несмотря ни на что. Его вина так глубока, что дна не видно, однако давай все же будем справедливы — у него чудовищная судьба. Его же обокрали сразу при рождении, лишили правды о самом себе, даже имени лишили и растили — кем? Тенью Робба Старка? А после и того хуже — Стена и клятвы, что хоронят заживо! И все это абсолютно осознанно проделали с одним из наследников величайшей династии! Да за такое Неда Старка следовало тащить на цепи через весь Вестерос с позором и побивая камнями, пока не сдохнет! А когда правда все же открылась, ее превратили в оружие — не только против Дейнерис, но и против него тоже.
Высказав все это, Квентин замолчал, хотя мысль его явно продолжалась и наверное много чего еще он мог бы сказать, однако предпочел остановиться.

Случившийся во время неудачной примерки доспехов инцидент, вопреки опасениям, никаких последствий не возымел и уже на следующую ночь принц и рыцарь были замечены за очередными совместными возлияниями, на сей раз в компании королевы, ее любимого менестреля и красной жрицы. Помещались они в тронном зале, куда Дейнерис не так давно приказала принести большой длинный стол и кучу различных кресел, на пол бросили несколько толстых ковров, установили побольше высоких подсвечников и масляных ламп. Трон в такой обстановке смотрелся несколько инородно, пока Ауран не догадался бросить на него большую белую шкуру какого-то зверя. На слабые возражения Сфинкса, что негоже так с тронным залом обходиться, королева резонно заметила, что принимать она тут никого в торжественной обстановке не собирается и почему бы не сделать это место приятным и уютным. Сфинкс подумал, с королевой согласился и принес большое чучело совы, занявшее свое место возле окна.
Они пили вино, смеялись, Том наигрывал на лютне тихую грустную мелодию, Кинвара время от времени посматривала в пламя, пылающее в небольшой жаровне возле стола, на столе помимо вина и фруктов, были какие-то карты, свитки, яркие цветные перья и огромный букет лилий в старинной вазе. Атмосфера была странно умиротворенной и оставалось только гадать, как долго эта благость продлится.

***

Непроглядная тьма и стена дождя за открытыми арочными проемами в палате расписного стола настраивали на тревожный лад. Свечи горели тускло и никак не хотели толком разгораться, крохотные язычки пламени еле теплились, в углах гнездился полумрак, подползая все ближе и ближе.
Дейнерис стояла спиной ко всем и смотрела в темноту. Она была сегодня на удивление молчалива, зашла очень тихо и одна, скользнула взглядом по присутствующим и даже не сказала ничего кроме короткого, брошенного на ходу:
— Меня здесь нет.
И они вынуждены были смотреть на длинный шлейф черного платья и на косу, увитую жемчужными нитями, потому что она даже головы ни разу не повернула. Понятное дело, она хочет просто послушать, вероятно найти ответы на вопросы, но не замечать ее было сложно и Яра то и дело бросала быстрые взгляды в сторону застывшей фигуры в черном.
— Когда обсуждался этот план с Дарри, я точно помню, звучали слова — бескровно и мирно, — голос Джона сочился иронией, а взгляд был холодным и очень внимательным.
— Да, я тоже припоминаю, что слышал эти слова, — отозвался с другого конца стола Квентин. — И где? — он уставился на Герольда вопросительно.
— Вы двое — ужасные зануды и чрезмерно зациклены на деталях, — попытался он от них изящно отмахнуться.
— Из деталей складывается полная картина и она сейчас ни хрена не красивая! — Джон вскочил со своего места.
— Давай, скажи еще о бессмысленных жертвах!
— Да не в жертвах дело! Мне плевать скольких вы убили и как жестоко это сделали, плевать на девок, что отдали на потеху всадникам и даже на мейстера, которому вы снесли голову. И уж точно мне нет дела до вопросов морали.
— С чего тогда ты так взбесился?
— Ты абсолютно непредсказуем.
— А ты все усложняешь — не нужно, — по губам рыцаря скользнула ленивая усмешка. — Результат есть? Результат есть. Способ достижения не имеет значения.
— Имеет и еще какое! — Джон хлопнул по столу ладонями. — Ты вошел под мирным флагом и устроил бойню! Ты хоть попытался? Или изначально не собирался?
— Я увидел достаточно, сделал выводы и принял решение.
— Долго думал перед этим, наверное. Сколько? Секунду? Две?
— Эйгон, — позвал Герольд, сияя улыбкой.
Тот никак не отреагировал и демонстративно скрестив руки на груди, отвернулся, но Герольд ничуть этим не смутился и подошел к нему совсем близко.
— Ты бесишься потому что тебя там не было, а очень хотелось, так ведь? — он слегка толкнул его плечом в плечо.
— Уйди! — огрызнулся Джон.
— Ой, да не дуйся ты! — продолжил веселиться Герольд. — Знаешь, — доверительным голосом сообщил он будто бы одному Джону, но так, что услышали все, — если будем хорошо себя вести, королева отпустит нас на следующую прогулку вместе.
Джон не выдержал и рассмеялся.
— Я подумаю, — подала голос Дейнерис, повернувшись наконец к ним лицом и сразу все огни запылали сильнее и ярче, тени расползлись и забились в щели, стало светло, а тревога отступила.
Она покосилась на свое обычное место за столом, но садиться на стала, прошла дальше, к креслу Аурана, тот сразу дернулся встать, но она положила ему руки на плечи и он остался сидеть.
— Любопытно, что обо мне сейчас говорят в столице? — задумчиво протянула она.
— Ничего нового, — заверил ее Квентин.
— Да в пекло их! — Джон уже не злился, он вообще, как заметила Яра, быстро вспыхивал и так же быстро успокаивался.
— А Мейро, значит, остался в Дарри один, — все так же задумчиво проговорила королева. — Нехорошо.
— Совсем нехорошо, — согласился с ней Джон, сразу посерьезнев.
— Ауран, придется тебе доставить туда еще кое-кого и как можно быстрее, — над принятием решения она не думала и секунды, словно решение этот перед ней давно лежало готовым и она взяла его, лишь возникла в том необходимость.
— Сделаем, — послушно откликнулся Ауран, запрокидывая голову назад и заглядывая ей в глаза.
— Кого отправляешь? — поинтересовался Квентин.
— Мою чашницу, — был ему короткий и абсолютно неясный ответ.
Герольд негромко присвистнул, явно оценив и поняв что-то, другим пока совсем неочевидное.

И она действительно ее отправила — бесцветную нелепую девицу, увешанную вульгарными украшениями и разодетую в безвкусные цветные одежды. Яра присутствовала при том, как она на корабль садилась и поразилась тому, как Ауран почтительно и даже с некоторой опаской сам ее встретил. Еще отметила как он вздрогнул, взяв ее за руку, а та вдруг отстранилась от него и пошла назад — прямо в сторону Яры. Дошла. Остановилась и посмотрела водянистыми светло-серыми глазами и от взгляда этого по всему телу прокатилась неприятная ледяная волна.
— Нехорошо, — протянула она, голосом низким, чуть хрипящим и очень тихим, словно бы у нее горло болело. — Очень скверно может выйти… если не послушаетесь принца Мартелла. Не надо так.
— Как? — оторопело вымолвила Яра. Слишком уж неожиданным было это все.
— О, вы поймете, когда оно случится. Больше пока не вижу, простите, — дернула она уголком тонких бледных губ неправильной формы и пошла к ожидающему ее Аурану.
Уже поднимаясь на корабль, обернулась и на миг Яра увидела странное — глаза, желто-зеленые, словно две луны, сверкнули на безупречно красивом лице, кричащая одежда сгинула и стал какой-то темно-серый плащ, будто сотканный из дыма. Яра моргнула и видение исчезло — все так же держал Ауран под руку блеклую нелепую девицу в цветных тряпках.
Объяснил ей Герольд.
— Та девчонка-чашница — наведенная иллюзия, очень стойкая. А под ней давняя знакомая нашей королевы. Ты не думай про нее лучше, спокойнее сон будет. Это их с королевой дела, нас не касается. Она как скажет что-то… она же ничего тебе не сказала?
Яра отвела глаза и промолчала.
— Тогда держи в уме, не забывай. Она не ошибается, сказала, что пройдешь через тень и придется идти, а не захочешь — потащат. И связанное кровью — связано навсегда, а путь в сердце тьмы лежит через смерть и огонь… знать бы еще что это значит.
И Яра запомнила, хоть и ругалась про себя отчаянно, признавая при том, что ей еще относительно понятное предсказание досталось, в сравнении с этими тенями и путями через пламя или как там Дейн сказал. Не любила Яра всех этих чародеев, магов, предсказателей. Она даже Кинвару с трудом выносила, хоть та к ней и не лезла никогда, что уж про остальных говорить. Особенно не любила она их вот за эти загадки и недоговорки. Ну дали тебе боги способность что-то там видеть в будущем — скажи по-человечески, но нет же, нагонят туману, то ли значимости себе придают, то ли сами толком не видят ничего. Лучше бы вовсе молчали! Толку от них с их речами — чуть, а тревожных мыслей потом не разгрести. Да, королева привечала их всех, с Кинварой так и вовсе бывала порой неразлучна, и Яра принимала этот факт, но сама предпочитала держаться подальше. Не умела она эти загадки разгадывать, да и не хотела! Вот куда теперь деть это, зароненное в мозг? Где будет тот момент? Как она поймет? Лучше и впрямь не думать, хоть и не получается, лезет теперь в голову всякое и хоть беги, хоть плачь, хоть вешайся!

***

Загадочный и жутко довольный Аллерас очень всех просил не входить в палату расписного стола, на все вопросы отмалчивался таинственно, сам бегал туда-сюда весь день, отдавал тихим шепотом приказы слугам, внутри там что-то шуршало, звенело, стучало время от времени и было совершенно неясно что же их мейстер такое затевает.
Подобные маневры его привели к тому, что никто толком ничем не мог себя занять, все слонялись по замку и окрестностям в ожидании и пытались разгадать эту внезапную загадку Сфинкса.
Время, как оно обычно и бывает в таких случаях, ползло невыносимо медленно, казалось прошел час, а выяснялось, что всего лишь четверть. Девать себя было совершенно некуда. Хорошо было Дейнерис, она закутала Искорку потеплее, позвала Дрогона и улетела кружить над морем, вернувшись когда уже стемнело — как раз к времени, назначенному Сфинксом.
Двери распахнулись и зал расписного стола встретил их густым полумраком. Единственный горящий факел был в руках Сфинкса и блики пламени отплясывали в его темных глазах, придавая вид несколько потусторонний и даже чуточку пугающий, но все скрашивала лукавая улыбка на тонких губах.
— Ваша милость? — позвал он в темноту.
— Я здесь, — отозвалась та немедленно.
— Хорошо. Начинаем!
С этими словами он склонился вместе со своим факелом и под столом покатилась огненная река — факел поджигал свечи, стоящие на каком-то приспособлении прямо под столом, огненная полоса ширилась и увеличивалась, а стол засиял. Все извилистые линии и точки, каждое обозначение на карте — все будто наполнилось жидким огнем и сразу стало светло. В странном очарованном оцепенении они смотрели на сияющий огненный Вестерос.
— Мейстер, вы — чародей! — восхищенно выдохнул Квентин, первым нарушая молчание.
— Оказывается, так можно было, да? — Джон осторожно провел рукой по поверхности стола.
— Не обжигает? — спросил Герольд, тоже пробираясь поближе.
— Нет! Сам потрогай!
— Аллерас, это очень красиво! — Дени стояла и просто смотрела счастливыми глазами на развернувшееся перед ней маленькое рукотворное чудо.
— Этот мейстер смог порадовать свою королеву? — Сфинкс плавно обошел стол, подходя к ней.
— Да! Да! — закивала она, расцеловывая его в щеки и крепко обнимая. — Но как тебе это в голову пришло?
— О, это не мне, — довольно махнул он рукой. — Вычитал кое-что меня заинтересовавшее в библиотеке, стал искать, пока не добрался до записей времен Завоевателя. Так оно оказывается и было задумано изначально, так всегда делали на военных советах, после знание утратилось, да никто и не интересовался особо, полагаю.
Ночь была удивительна и наполнена волшебством, легкая эйфория кружила головы, вино веселило, но не туманило. Было хорошо и необычно, будто все они прикоснулись к древним тайнам, на миг заглянули в легендарное прошлое. Конечно, стол со всех сторон общупали и рассмотрели, залезли и под стол и в свитки, что принес Аллерас предусмотрительно, тоже заглянули — это оказались записи главного мастера, что все это придумал и воплотил в жизнь.
За разговорами и смехом никто не обратил внимания на Дрогона, что пролетел близко к открытым арочным проемам с громком протяжным ревом, после еще раз и еще.
С лиц Джона и Дейнерис сползли улыбки, они оба побледнели и уставились друг другу в глаза немигающе и спустя несколько мгновений, выбежали прочь, не сказав ни слова.
— Куда это они сорвались? — спросил Джендри, глядя им вслед.
— Да кто их знает, — развел руками Квентин и неуверенно предположил: — Что-то с Дрогоном?
— Он часто так пролетает, — напомнила Яра.
Все обернулись на смешок Герольда, что с улыбкой смотрел в темноту.
— Что, кроме меня никто не услышал и не понял? — он обернулся и скользнул взглядом по их растерянным лицам. — Том! Даже ты не понял? У тебя слух идеальный! Должен различать все оттенки звука.
— Да, сир Дейн, вы правы, — согласился менестрель, прижимая к груди свою лютню, — но я ничегошеньки не понял.
Герольд не спешил говорить, не отказал себе в удовольствии помучить их еще немного, наконец по губам его скользнула легкая улыбка и он тихо очень сказал:
— Это был не Дрогон. Это другой дракон.

Отредактировано Без_паники Я_Фея (2025-09-14 18:54:10)

Глава 20.1. Отныне и навеки. Темный рыцарь

Влюбленным и маньякам море по колено,
все они одинаковы и со всеми бессмысленно спорить.
Мариам Петросян «Дом в котором...»

Протяжный драконий рык прокатился над островом и замолк. Дрогону не нравилось происходящее и ей — тоже.
Дени повела плечами, плотнее кутаясь в тонкую шаль, колючий ветер сегодня ей тоже не нравился, как и вообще все — тяжелый день, пришедший на смену кошмарной ночи.
Тело, завернутое в тяжелую расшитую ткань, лежало у ее ног — неподвижное и безмолвное. Дени долго всматривалась в мертвое лицо, отпечатывая в памяти черты — у нее нет права забыть это лицо. Она прижалась ко лбу прощальным поцелуем и губы ощутили угасающее тепло.
Дрогон давно уже не нуждался в ее командах и как только она отошла, изогнулся и распахнул пасть, изливая долгий тягучий поток пламени. Потом еще и еще — до тех пор пока не осталось ничего, кроме пепла.
Уходила не оборачиваясь, бросила только короткий взгляд на Дрогона и дракон послушно попятился, отходя подальше, чтобы взмахом крыльев не развеять прах раньше времени. О прахе позаботится Сфинкс.

Неслышной тенью за ней последовала Лира, догонять не стала, так и шла на шаг позади. В молчании они пришли в ее покои и там Дени уселась прямо на пол возле камина — огонь сразу вспыхнул ярче, приветствуя. Лира тихо шептала в приоткрытую дверь какие-то распоряжения, кутала ее в большой мягкий плед, открывала дверь на осторожный стук, после чего образовалась в поле ее зрения с кувшином подогретого вина.
На языке оседал винный привкус, приправленный пряными специями и медовой сладостью, тело согревалось постепенно и после третьего кубка проклятый холод наконец немного отступил. Дейнерис перевела взгляд на Лиру, что рядом с ней сидела, также зачарованно глядя в пламя — с лица ее ушла мертвенная бледность и даже прорезался отдаленный намек на румянец, фиалковые глаза приобрели живой блеск, хотя веки все еще были припухшими и покрасневшими от всех пролитых ею накануне слез.
— Что думаешь?
— Думаю, пора выпускать зверей из клетки.
Дени заинтересованно изогнула бровь.
— Нет, разумеется, не сразу! Полагаю, его высочеству на пользу пойдут еще несколько дней уединения, а вот сир Дейн может быть свободен хоть сейчас, — по мягким ее губам скользнула и сразу же пропала жесткая усмешка.
— А я-то наивно полагала, что ты на стороне Эйгона, он ведь нравится тебе, — не удержалась она от легкой шпильки.
— Я всегда только на одной стороне — на стороне моей королевы, — ответили ей ни секунды не задумавшись и глядя в глаза. — А нравится… мне много кто нравится, но это ни на что не влияет и ничего не решает.
— Приятно слышать, — похвалила Дени, — что столь юная дева руководствуется разумом, а не капризами глупого сердца. Но все же объяснись, будь добра.
— Здесь уже давно происходит что-то злое, будто кто-то вслепую бьется в стены замка в попытке попасть внутрь. Когда вы пошли к нему впервые — зло будто обрело зрение, а уж минувшая ночь и вовсе как оживший кошмар, — говорила Лира решительно и даже тени страха не было в широко распахнутых глазах. — Это он — король в Красном замке и его проклятые птицы, они слетаются отовсюду и смотрят, а он влезает в наши сны и наши головы, подбрасывает мысли, тащит куда-то помимо воли — такого раньше не было. Почему стало возможно сейчас? Его высочество, да? Из-за него все происходит? Что с ним не так?
— Кровь его матери, вот что с ним не так.
— Так я и думала.
— Думала? И с чего у тебя-то такие мысли?
— Он мне рассказывал, — Лира прихлебнула вина и усмехнулась, — о северных землях, об этом их замке. И о семье в которой рос. Он любит вас, тут нет сомнений, но в его сердце все еще есть место для них всех. И это неправильно, он должен бы их всех ненавидеть… но нет. Он злится и сильно. Да что там! Он в ярости! Чувствует себя обманутым и преданным — и любит вопреки всему. И вот со всем этим клубком спутанных и ненадежных чувств моя королева подпустила его слишком близко!
— И что же делать предлагаешь? Оттолкнуть? — Дени почувствовала, как в ее сердце вспыхнула искра тревожного предвкушения.
— Напомнить. О мотивах и последствиях… ошибок и посмотреть что будет. А без сира Дейна в таком деле никак невозможно, — закончила Лира с непроницаемым выражением лица, безотчетно копируя саму Дейнерис в такие вот моменты.
Дени улыбнулась, мягко огладила свою любимицу по щеке, скользнула кончиками пальцев по тяжелому локону и поправила сползшую с плеча шаль.
— Ты очень порадовала меня, дитя. Ступай к Дейву и лично там все уладь в темницах, а после — возвращайся.
— Мы выяснили кто нравится мне, хоть это и не влияет ни на что, — обернулась ее любимица на полпути к дверям. — А кто нравится моей королеве?
— В каком смысле?! — Дени аж вином поперхнулась, таким неожиданным был этот вопрос и игривый тон.
— Да в самом незатейливом, — пожала плечами Лира. — Если отбросить любое стороннее влияние и слушать лишь сердце — кто? Принц или рыцарь?
Дени задумалась на секунду, не об ответе — его она знала, а о Лире, о том как тонко эта девочка умеет чувствовать и как безошибочно ее ум в любом хаосе выхватывает самое важное.
— Герольд конечно — какие тут могут быть сомнения? — улыбнулась она, глядя в сияющие фиалковые глаза. — Удовлетворила я твое любопытство?
— В полной мере, — послышался негромкий довольный смешок и дальше совсем тихое, торжествующее: — Я знала.
Лира упорхнула, а Дени снова уставилась в огонь, мысленно возвращаясь к пережитому кошмару, виной которому была ее излишняя уверенность, что уж тут, на Драконьем Камне, она все держит под контролем и все здесь послушно ее воле… столкновение с действительностью оказалось болезненным и в целом она полагала полученный урок заслуженным — так ей и надо! А то расслабилась. Неуязвимой себя возомнила, огражденной от стороннего воздействия, забыв, что лазейка есть всегда, в любой, самой прочной, броне есть крохотный изъян и именно он-то и становится всегда фатальным, что ей сейчас и продемонстрировали во всей безжалостной красе. И поделом, сказала бы она, если бы неприглядные последствия ее неосторожности прилетели лишь ей одной, только вот затронули они намного большее, чем она могла предполагать в начале, устремляясь в дебри этой увлекательной и опасной игры.

Попытки пробиться и увидеть она и раньше ощущала, но не придавала им значения, не думала как глубоко способен он пролезть. Все началось после первой ночи. Присутствие. Холодный изучающий взгляд, он словно прощупывал пространство вокруг, выискивая слабое место для следующего удара. Он снова промахнулся и промах этот дорого ему обошелся, а значит разозлил. И совершенно точно испугал. Ничего не изменилось — снова страх, толкающий в спину, развязывающий руки, стирающий границы разумного и допустимого. Он снова встал на прежнюю зыбкую и ненадежную тропу, которая может привести к погибели или к победе. В прошлый раз ему повезло, он победил и получил трон, а она получила кинжал в сердце и дорогу во тьму. Тьма эта стала ее спасением и проклятием, она навсегда проросла в ее сердце, поселилась в мыслях, вплавилась в кровь, стала даже не частью ее, а сутью. Сожаления? Их не было. Другие могут вздыхать и тосковать по той, прежней, Дени, они могут желать повернуть вспять время, не допустить, исправить — красивые мечты, к счастью, несбыточные.
Незримая угроза висела над островом. Тишина придавливала к земле, душила, вливаясь в легкие стылым ядом. Ни капли жизни, ни тени тепла — только сияющий мертвый свет.
Камень под руками — холодный и шершавый. Она едва касалась стен кончиками пальцев, осознавая с ужасом — эти стены не ее. Это не ее дом. Не Драконий Камень. Другие стены, враждебные и чужие, они отталкивали, ни от чего не укрывали, они сами готовы были нападать.
— Тебе не место здесь! Убирайся! — презрительно кривился чей-то рот из темноты.
— Ты нам чужая, — спокойно и надменно бросали ей в спину.
— Тебя никто сюда не звал, — вкрадчиво шептали ей в уши. — Зачем ты явилась? Ты не нужна здесь. Тебя здесь никто не любит.
— Такая же как отец! — звучал откуда-то сверху неумолимый приговор.
— Лишь боятся… — раскатывалось невесомое эхо. — Ненавидят и боятся.
Поток проклятий изливался на нее отовсюду, она уже не различала слов, лишь хаотичное многоголосье — шумящее, звенящее, шепчущее, воющее, визжащее, требующее… В ушах шелестели многочисленные крылья, взгляд улавливал везде алые сполохи — не пламя, а листья чардрева. Было холодно, как никогда не бывало на Драконьем Камне. Другой холод — сковывающий, могильный. Мысли путались, зацикливаясь на одном — ей нигде нет места. Она должна исчезнуть, как всякая ошибка на лице мироздания. Ей эту мысль вливали в уши настойчиво и терпеливо, почти убедили, но она все же выпуталась из жуткого морока, стряхнула с себя тот холод и те снега, сбросила иллюзию неприветливого Винтерфелла и в тот же миг поклялась себе, что сожжет этот проклятый замок. С землей сравняет. Не оставит даже памяти.
А настойчивый взгляд все блуждал неустанно, искал лазейку и нашел — на вторую ночь, за час до рассвета он получил желаемое, а она получила лезвие ножа, метившее в горло — увернулась лишь чудом, а после повисшее на ней девичье тело и вцепившиеся в горло мертвой хваткой руки.
Конечно же не сразу, вот так, с ножом на нее бросились. Нет. Сначала была прикрытая дверь и ненароком защелкнутый засов, плавный жест, подбирающий длинный подол платья и глаза — молочно-белые, вместо теплых золотисто-карих.
Дени развернулась в кресле у зеркала и голос ее полился тягучей ядовитой патокой.
— Вламываться в покои дамы без приглашения… ох, до чего дурные манеры! — посетовала она. — Вам тут не рады, лорд Старк.
— Король, — холодно поправил ее хорошо знакомый девичий голос и вместе с тем — чужой. Ни следа от ее смешливой нежной Энн, лишь тело и Брандон Старк в это тело бесцеремонно вторгшийся.
— Король?! Надолго ли?
— Придешь забирать свое пламенем и кровью?
— Приду и заберу, не сомневайся, а после распутаю твои тайны, уничтожу все, что тебе дорого и придумаю самую жуткую участь из всех возможных для тебя, — пообещала она спокойно.
— Если доживешь, — нагло хохотнули ей в ответ. — Твое нынешнее тело, как и прежде, прекрасно, а теперь еще и почти неуязвимо. Почти — хорошее слово. Мне нравится. Прекрасное тело, как я уже сказал, да вот беда — всего одно! А у меня их сколько пожелаю!
— И лишь одно, настоящее и самое ценное — ни на что не годно, — она закатилась в громком хохоте.
— Зато это на что-то да сгодится, — тихо выдохнул он и дальше завертелась вся эта канитель с ножом и ее последующими яростными попытками выдраться из крепкой хватки и расцепить руки на своем горле.
Со стороны наверное смотрелось комично, ежели бы нашлись у них тут зрители — королева сцепилась со своей же горничной и дальше две девы катались по ковру, одна с перекошенным лицом душила увлеченно, игнорируя сопротивление, другая же пинала коленом в живот, выкручивала руки, шипела в лицо и уже успела хватануть за косу и на кулак наматывать уж начала, все это с воплями и руганью к тому же.
Запертые двери выбили наконец и кто-то оторвал от нее тело, захваченное чужой волей и Дени покатилась куда-то вбок, закашлялась страшно, когда в горло хлынул беспрепятственно поток воздуха.
Она слышала голос Лиры, что пыталась докричаться до разума подруги. Наивная девочка! Разум бедняжки Энн сейчас загнан в самый темный угол и оттуда она все видит и понимает, сама от себя в ужасе, совершенно точно не желает всего этого, да только вот нет у нее выбора.
Дени приподнялась и прищурилась в сторону того, кто оттянул от нее одержимую — им оказался Ауран. Вот уж кому не требовались объяснения! Этот с первого взгляда все понял и знал что надо делать, что совсем неудивительно с его-то чудовищным опытом.
Отбрасывая с лица волосы, Дени подползла поближе к Аурану, что держал сейчас изгибающееся тело Энн в разорванном платье, так крепко, что вены на руках вздулись.
— Вас постигла очередная неудача, лорд Старк, — констатировала она, хоть и язвительно, но все же срывающимся голосом.
Сквозь мутную молочную пелену взгляда светила ненависть и Дени уже не видела ни миловидного личика, что сама же разбила в кровь, ни растрепанной темной косы — не видела свою милую услужливую Энн, а видела лишь Брандона Старка, что влез незваным гостем к ней.
— Ну что же ты? — вышептывали, кривясь, тонкие девичьи губы. — Давай, покажи на что способна — ведь ты можешь! Я знаю! Выпусти все, что внутри тебя таится! Разорви на куски! Ты ведь хочешь, тварь!!! — он рванулся безуспешно из стального захвата. — Ты крови алчешь! Темного разгула! Ты вся ведь в этом отныне и другого не будет у тебя! Скажи, кому и чем ты заплатила за такое? Сколько жертв пообещала? На чей алтарь укладываешь их стройными рядами? Это во имя огненного бога ты все устроила? Ему в благодарность за спасение будешь нести паленые останки тысяч и тысяч невинных?
Как же он хочет ее разгадать! Узнать, понять — ему это жизненно важно, он ведь не понимает с кем сошелся в смертельной схватке и потому кругами ходит, пробует то тут, то там. Подкрадывается тварь. В прошлый раз был смелее, потому как знал кто перед ним, теперь не знает.
— Ты так примитивно мыслишь, мальчишка! — выплюнула она, уже не сдерживая ни яд, ни злость, ни бешенство. — Твой ум узок, как мое лоно, о котором, я уверена, ты грезишь втайне жаркими бессонными ночами, о том как тесно, горячо и сладко, о том как втиснуть свой жалкий мелкий член, представляешь, каково это — обладать. Прикрываешь глаза и шаришь неловко слабыми руками по немощному телу, гладишь и к жизни пытаешься пробудить бесчувственную плоть — и ничего! Ты ничего не чувствуешь! Ты не познаешь никогда — даже если влезешь в чужое тело — мужское, для разнообразия. Да ты ведь пробовал уже! Смех один вышел и позор! В постели с девой, ты уж мне поверь, позору будет еще больше. Так что ты на верном пути, я считаю и нынешний твой выбор вполне тебе подходит, — она хрипло рассмеялась. — Всегда вселяйся в девок и лучше сразу в шлюх — познаешь радости плоти во всей красе, распробуешь и будет за уши не оттащить!
— Сука злоязыкая! — он гневно плюнул в ее сторону, но не попал. — Вот уж не думал, что у тебя настолько грязный рот!
— Зато честный, — отрезала она.
— Сказала та, что лжет как дышит, — не остался он в долгу и гибко выгнув шею, обратился уже не к ней. — Вы так крепко обнимаете меня, капитан Уотерс! Я прямо смущен! Но забавно, забавно… бастард, что не пожелал стать лордом под рукой своего законного короля, но приполз на брюхе к иноземной захватчице. И отчего я не удивлен, найдя вас здесь? Да прекратите вы меня сжимать так страстно! — дернулся он снова в попытке хоть немного ослабить хватку.
— Прекратите трепыхаться, лорд Старк. И впрямь ведь как девица извиваетесь! — выдохнул ему над ухом Ауран, стиснув совсем уж зверски, до явных синяков. — А потому как мужское тело надо было брать. Мужское! Так хоть бы шансы были, однако, понимаю, мужское вам не по плечу, — в голосе его звучала издевательская насмешка, но Дени видела его глаза и понимала, что долго он так не сможет, слишком болезненно для него это внезапное столкновение.
— Скажи мне, Ауран, — не повелся на эту провокацию Бран, — что же она тебе такого предложила, чего я не смог? Неужто и правда тем, что между ног, завлекла? Да ты бы мне сказал! И я бы подобрал тебе девицу по вкусу, покорную любому твоему капризу. Да хоть десятерых! А ты смолчал и все так некрасиво обернулось… Ну ублажает-то она тебя хотя бы на совесть? Регулярно? Со всей отдачей и душой? Или так… лежит, раскинув ноги и в потолок поплевывая, пока ты там стараешься?
— И у кого еще тут грязный рот… — протянула она задумчиво.
— Учителя хорошие, — огрызнулся он.
— А я уж думала и правда по борделям опыт получить успел, — ей почему-то этот дикий и совершенно разнузданный разговор с ним стал доставлять удовольствие, наверное потому что видела, как ее слова задевают в нем что-то, причиняют боль. — Думаю, ваш покойный папенька был бы в ужасе, а маменька и вовсе в обмороке, — выдала она и по тому как он дернулся резко, поняла, что снова попала в цель.
Он сглотнул нервно и выкроил из заемного лица подобие улыбки.
— Да, леди Кейтилин и правда была бы огорчена, доведись ей меня сейчас увидеть — тут ты права, — голос звучал ровно, но все равно чувствовалась злость. — А королева Рейла была бы тобой довольна? — он вскинул на нее затуманенные глаза. — Она ведь была доброй женщиной, сострадательной. Оплакивала всех, кого убил твой безумный отец, всегда пыталась вымолить у него их жизни, чем вызывала неизменный гнев. Она так ждала тебя! И так была счастлива твоему рождению! Об одном лишь сокрушалась, что не увидит как ее прекрасная дочь вырастет… молилась за тебя до последнего вздоха. Как думаешь, сейчас бы тоже помолилась? Или же в ужасе и отвращении отвернулась и прокляла собственное чрево, в котором выносила чудовище?
С застывшим лицом она слушала его и лишь когда он замолчал, как-то по инерции больше влепила звонкую пощечину — голова мотнулась вбок, тяжелая темная коса растрепанной змеей скользнула по плечу.
Он лишь криво усмехнулся, блеснув исподлобья белесым взглядом.
— Благодарю за совет, капитан Уотерс, в следующий раз обязательно им воспользуюсь, — безжизненно улыбнулся он, силясь обернуться и поймать взгляд. — Возьму мужское тело — ваше. Прочувствуете все на своей, так сказать, шкуре. Любопытно, будете ли вы столь же отважны как он? О, ваш бедный смелый мальчик! Он так кричал, бился неистово — там, внутри себя, вырывался и силился перебороть… до самого конца не сдавался. Мне даже стало жаль на миг… такое расточительство.
Зеленые глаза напротив вспыхнули, зрачки сжались в точку и на секунду ей показалось, что он просто взорвется — в такой он был ярости.
Ее рука метнулась вперед, схватила, стиснула в железной хватке лицо, она приблизилась и глаза их пересеклись, сцепились, схлестнулись как тогда, в Драконьем логове и за молочной белизной на миг проступил вполне осмысленный взгляд Брана Старка.
— Аудиенция окончена, лорд Старк, — едва слышно вымолвила она, отпуская его. — Капитан Уотерс, проводите гостя!
Бран вскрикнул, дернулся изо всех сил, забился, но Ауран как-то быстро и ловко извернулся, удерживая вырывающееся девичье тело одной рукой, другой выхватил кинжал из голенища сапога и уже спустя мгновение твердой рукой вогнал его по самую рукоять в ямочку над левой ключицей и провернул.
Стало тихо. Молочное сияние угасло и на них посмотрели застывшие золотисто-карие глаза. Тело обмякло и выскользнуло из рук на пол. Кровь заливала узорчатый ковер.
— Энн, — тихо всхлипнула Лира, решившись приблизиться, опустилась на колени, склонилась над подругой.
Бесшумно выскользнул окровавленный кинжал из рук Аурана, его била крупная дрожь и Дени притянула его к себе, он сразу обхватил ее, обнял крепко, прижался, пачкая кровью ее платье и затих, Дени гладила его, успокаивая, нашептывая, что ни в чем он не виноват, что сделал все правильно, а у самой в голове билась лишь одна мысль — это могла быть Лира! Хвала всеблагой тьме, что не она — на этот раз. Значит следующего раза она не допустит. Любой ценой.
Они бы наверное еще долго так сидели на окровавленном полу, если бы не Аллерас в дверях с округлившимися глазами. Надо было отдать должное ее мейстеру, в руки себя он взял быстро и не задавая лишних вопросов уже отдавал распоряжения голосом хоть и срывающимся временами, но вполне уверенным.
— Лира, родная, отпусти, нашей дорогой Энн ничем уже не помочь, после оплачешь, а сейчас отпусти, — шелестел он тихо и настойчиво, размыкая руки Лиры, отстраняя ее от тела подруги. — Капитан Уотерс, отпустите королеву, я понимаю, на ее коленях рыдать приятнее, но все же отпустите. Настаиваю! Как мейстер! — Сфинкс на миг возвысил голос. — Так, теперь иное, — Аллерас развернулся к толпящейся в дверях прислуге и охране. — Отмойте всю эту кровь, откройте все окна и окурите травами. Ковер сожгите от греха, не надо нам тут ничего пропитанного кровью. Тело унесите ко мне, я приготовлю к… ваша милость, как поступим?
— Дрогон, — прошептала она еле слышно непослушными губами.
— Хорошее решение, — темные глаза Аллераса на миг потеплели, но он моргнул и взгляд его стал снова холодным и острым. — Пойдемте со мной, капитан, — потянул Аурана за руку уверенно и позвал: — Лира.
— Нет, — оборвала та решительно, утирая слезы, — я останусь с королевой.
— Хорошо, — не стал спорить Сфинкс. — И ради всех богов, пришлите кого-то починить эти двери! — приказал он своим привычным полушепотом, слегка закатывая глаза. — Надо ли говорить, что о случившемся все должны забыть? — тонкие брови его грозно сошлись на переносице и взгляд, скользнувший по замершей в дверях прислуге, стал угрожающим. — Если хоть слово будет сказано — я узнаю, не сомневайтесь. Последствия будут нехорошими.
Тело Энн забрали и унесли к Аллерасу, подготовить для погребального костра. Лира взяла ее за руку и повела в купальню, Дени не противилась, безучастно наблюдая, как Лира стягивает с нее платье, смывает кровь, расплетает косу, расчесывает волосы, снова переплетает, после выбирает платье… мыслями она была далеко, в столице, рядом с Браном Старком — во время их безумного разговора она задела нечто весьма для него болезненное, он страдает и мучается этим и эту, мимолетно причиненную, боль он не забудет и не простит. Этот мальчишка та еще мстительная дрянь, он все запомнит хорошенько и при случае отыграется — жестоко и страшно, как умеет только он один.

***

Видеть никого не хотелось. Она лично выставила прочь Квентина, что взволнованно уточнял у нее снова и снова, даже когда дверь за ним закрылась, все ли хорошо с ней. На Яру у нее уже не осталось сил и она без малейшего угрызения совести отправила Лиру соврать, что ее милость крепко спит. Кинвара подплыла к дверям, постояла в задумчивости пару минут и передумав, убралась самостоятельно. Искорку взял на себя Аллерас, заверив, что ему совсем не сложно и даже в радость, вручил напоследок Лире зеленоватый прозрачный флакон и распрощался до завтра.
При ней осталась только Лира, единственная с кем было ей спокойно и сейчас прекрасная дева перебирала многочисленные флакончики у зеркала, мурлыкая себе под нос незамысловатый мотивчик, чем опять же здорово напоминала Дени ее саму. О произошедшем они не говорили. Страшная цена за ошибки была выплачена, выводы сделаны, решения приняты — о чем еще тут говорить?
— Ваша милость, вот это масло явно перестояло и кажется перегрелось, — Лира поморщилась, понюхав флакон и поспешила закупорить его пробкой поплотнее, — запах стал резок и переменился.
— Ну так выбрось, — лениво отозвалась Дени.
— А вот эти просто чудесны и идеально подходят моей королеве, — Лира перескочила резво с кресла к ней на шкуру у камина и помахала флаконом темного стекла, оплетенным тонкой золотой сеточкой.
— Жасмин и ладан, — опознала она безошибочно. — Из подарков Иллирио?
— Да-а… — протянули ей в ответ довольно. — Он хорошо вас знает!
— И очень давно, — она невольно улыбнулась, вспоминая этого старого льстивого пройдоху — Иллирио, к которому, несмотря ни на что, питала теплые чувства. — Но скажи мне лучше, что за флакон оставил нам наш мейстер?
— Настой какого-то особого приготовления… не помню точно, но его надо совсем мало, несколько капель на кубок воды. Там мята, лаванда, мелисса…
— Успокоительное, — подвела Дени итог одним словом.
— Он тревожится о нас и заботится, — тут же бросилась Лира на защиту Сфинкса, хоть никто на того и не нападал.
Ответить Дени ничего не успела, потому что сначала послышались шаги — быстрые и легкие, после невнятный шум, сдержанные ругательства и металлический скрежещущий лязг — словно железом о камень.
Лира вскочила, машинально составляя на столик духи от Иллирио, капли от Сфинкса и еще какой-то флакон, уверенно подбежала к дверям и не успела даже руку протянуть, как двери эти распахнулись резко и Лира сразу отступила невольно на шаг назад под потемневшим лиловым взглядом.
Первое, что бросилось в глаза при взгляде на рыцаря — он прилетел сюда, едва обрел свободу, вот прямо из темниц и сразу — к ней.
Сейчас будет буря, подумала Дени, выхватывая взглядом не только своего возлюбленного рыцаря и застывшую у него на пути Лиру, но и тела в доспехах, что мирно лежали у стеночки напротив ее дверей — вот и какой смысл в этой охране, которую тут Джон так неистово натаскивал, если их без лишнего шума вывел из строя безоружный?
Лира тем временем опомнилась, тряхнула волосами и решительно уперев руки в бока, сделала шаг навстречу рыцарю.
— Сир Дейн, вы что себе позволяете?! — голос ее зазвенел уверенно и властно и Дени мысленно похвалила свою фаворитку.
— Отойди, — прошипели ей в ответ.
— Королева сегодня никого не принимает, — отступать она и не думала.
— Значит сделает для меня исключение, — Герольд прикрыл глаза и глубоко вдохнул, что говорило уже о крайней степени бешенства, до которого его доводила вся эта ситуация — не только с Лирой, а вообще, с момента его прибытия на Драконий Камень.
— Я позову стражников!
— А смысл?
— Успокойтесь и ступайте к себе, будьте любезны, — продолжала настаивать Лира.
— Сгинь, я сказал! Пока за косы тебя не выволок отсюда!
Дени бы еще посмотрела на противостояние девы и рыцаря, но доводить до совсем уж неприятного не хотела и подала голос:
— Лира, пусть пройдет, а ты иди к себе.
— Слушаюсь, моя королева, — учтивый наклон головы в ее сторону. — Ваша настойчивость поражает, сир Дейн, — с издевательской усмешкой уже ему.
Лира плавно обогнула Герольда, выскользнула в коридор и закрывая двери, подмигнула ей фиалковым глазом.

Как и всегда в такие моменты, слов у них не нашлось. Он лишь поманил ее коротким жестом, она в ответ отрицательно качнула головой. Лиловые глаза прищурились и он сделал шаг в ее сторону — Дени тут же поднялась и живо от камина отошла, заворачивая за круглый стол, уперлась руками в столешницу и чуть выгнула бровь вопросительно.
— Бегать от меня решила, — прозвучало несколько обиженно.
— А я не знаю что там в голове твоей происходит и до каких мыслей ты дошел, — она понимала, что несет откровенную чушь и ничего он ей не сделает и причин вот так от него столами и креслами отгораживаться у нее нет.
— У меня в голове вопрос — всего один. Соблаговолишь ответить? — он также как и она уперся руками в стол, оставив попытки к ней подойти.
— Слушаю тебя, — она с трудом подавила желание зажмуриться.
— Столько мужчин вокруг тебя — бери любого! Если уж на чей-то член запрыгнуть так сильно захотелось! Так почему из всех возможных обширных вариантов ты побежала к драгоценному племянничку?!!! — он резко перевернул стол и тот отлетел куда-то в угол, по пути рассыпая все, что там было на нем.
Она вскрикнула и отшатнулась, вздрагивая помимо воли. Теперь между ними не было никаких преград — лишь несколько шагов, делать которые он пока не спешил.
— Ты могла любого взять, — продолжил он, будто ничего его не прерывало. — Двоих. Троих. Да хоть оргию тут закатить — я бы тебе слова не сказал, ну, разве что расстроился бы малость, что не позвала. Но нет, тебя именно к тому понесло, к кому и приближаться-то нежелательно. Зачем?! Чего ради ты снова полезла в самое пекло?! Впрочем, и сам дурак, — в глазах мелькнула злая досада, — надо было раньше все заканчивать, идти и за косу тебя от него вытаскивать. Прямо в самый пиковый момент тебя с него сдернуть надо было! Ты не представляешь как мне хотелось… — голос его выливался хриплым шипением.
Дальше все случилось слишком быстро. Вот они стоят напротив друг друга, мгновение — и ее впечатали в стену, а его рука сдавила горло, перекрывая ей дыхание.
Он закрыл глаза на несколько долгих секунд, а когда открыл, то на нее смотрела густая тьма расползшегося по радужке зрачка. Она слышала как колотится у него сердце и казалось даже, что слышит, как кровь вскипает и с бурным ядовитым шипением растекается по венам. Наверное испугаться сейчас было самое время, но ей было не страшно, она насмотреться на него не могла — он был нечеловечески красив в эти минуты. И ей в общем-то было наплевать на то что он с ней сделает сейчас. И неважно, что он ее попросту душит, что вдохнуть уже не получается, что в ушах шумит и пульс бешено колотится, а перед глазами все плывет — она верила ему абсолютно и ничего не могла с собой поделать, все неизменно ведь между ними — он толкает ее в пропасть и сам же ловит в последнее мгновение.
Горячие сухие губы прижались к ее губам. Хватка на горле ослабла и она сделала первый судорожный вдох и сразу он увлек ее в сумасшедший поцелуй — глубокий, влажный, огненный… Дени уперлась руками ему в грудь и оттолкнула сильно и резко, взмахнула рукой, отвешивая тяжелую пощечину. На кончиках пальцев, приятно обжигая, тлели искры. Весь огонь, что был в комнате, взметнулся, заплясал неистово.
— Ты совсем страх потерял? Или из ума выжил? — прошипела она, отбрасывая ногой с дороги подсвечник. — Ты что творишь? Забыл уже кто перед тобой? Плохо напомнила быть может? Повторить?
На губы его наползла прямо-таки змеиная ядовитая улыбка, а в глазах вспыхнули нехорошие огоньки и от зрелища этого ее всю перетряхнуло, но виду она не подала.
— О, значит мы сегодня королева, — сладко и соблазнительно промурлыкал он.
— Мы всегда королева, — строго поправила она его, — неплохо бы и тебе об этом помнить.
— Я помню, ваша милость, — глаза его сузились, а с губ сползла улыбка. — Ты же разве дашь хоть на минуту забыть!
— А раз помнишь, веди себя соответственно!
— Как пожелаешь, — вдруг едва слышно вымолвил он и… преклонил колено. И голову опустил.
Ее будто ударили чем-то тяжелым, так это было неожиданно.
— Герольд, — позвала она тоже очень тихо.
— Ты же знаешь, пока дышу — я твой. Говори — я все сделаю, — был ей такой же тихий ответ. И голос у него вдруг стал бесцветным, мертвым.
— Герольд, нет, я… — она с трудом сдержала рвущийся наружу всхлип.
Тишина в ответ и все та же склоненная голова. Что же она делает и зачем зашла так далеко? Он ведь не даст ей сейчас назад повернуть, он протащит ее через ад, который она заслужила в полной мере, но как же ей хотелось повернуть время вспять — хотя бы на несколько минут! Она подняла голову, пробежалась взглядом по потолочным балкам, примечая привычную уже летучую мышь в самом темном уголке.
— Надо вывести из игры Запад и отрезать от Королевских земель Север и Долину, а значит мне нужны Речные земли, — голос ее прозвучал также мертво и бесцветно.
— Тебе не нужны Речные земли, — он вскинул голову и поймал ее взгляд. — Как ранее не нужен был Простор. Нужное тебе засело в Красном замке, но раз ты намерена продолжать, то я тебя услышал и все устрою. Я могу идти, моя королева?
Слезы катились из глаз и она даже не пыталась их скрыть. Слова застряли в горле. А он смотрел сквозь нее и лицо его напоминало застывшую маску без проблеска жизни. Дени махнула рукой, так и не найдя в себе сил заговорить.
Он уходил, а она смотрела ему вслед — не обернулся. Дождалась, когда стихли его шаги и сразу же осела на пол, спрятала лицо в ладонях и позволила себе наконец разрыдаться, не сдерживаясь.
Больно. Как же ей было больно сейчас!
Она готова была пойти прямиком к Джону и своими руками вырезать из его груди сердце, если это сможет исправить все между ней и ее рыцарем. Джон был ей по-своему дорог, она готова была многим за него заплатить, но платить за него такую цену она не желала. Он просто столько не стоил, а вот Герольд стоил целого мира и значит она должна исправить все, что натворила.
Дени тихо свернулась прямо на полу, подтягивая колени к груди, прикрыла глаза и вокруг все погрузилось во тьму.

Изящные белые руки перебирали зажимы для волос, Лира никак не могла определиться с выбором, снова и снова прикладывая их к ее волосам, думала, откладывала в сторону, брала другие. Дени была безучастна, ей было безразлично как она выглядит, она даже не понимала толком зачем Лира так с ней носится, зачем прилагает эти ненужные усилия, но не возражала.
Лира отбросила очередную заколку и склонившись, обняла ее за плечи — зеркало отразило два их лица рядом.
— Чем я могу помочь моей королеве? Ты словно бы не здесь, сама на себя не похожа. Сир Дейн, да? Он причина твоей печали?
— Он, — грустно отозвалась Дени.
— Расскажи своей Лире, а я придумаю что-то, — она ласково поцеловала ее в висок.
Дени усмехнулась, прогоняя набегающие слезы.
— Да что тут придумаешь! Он меня избегает. А когда рядом, то не смотрит даже и я сама во всем виновата! — слезы все же полились.
— Только не плачь! — взмолилась Лира. — Ты пролила за эти дни столько слез, что чудом не наплакала целое море! Я не могу больше видеть тебя такой! — Лира поймала ее взгляд в зеркале. — Прошу, любовь моя, позволь мне вмешаться, — прошептала она горячо и отчаянно.
— Что ты хочешь делать? — впервые за эти дни Дени проявила интерес хоть к чему-то.
— То, чего он не ждет, — решительно заявила Лира. — Позволишь?
Дени обреченно кивнула. Какая уж теперь разница, терять все равно почти что нечего, пусть попробует, это ничем не улучшит ситуацию, но и не ухудшит, потому что хуже уже просто некуда.

Хорошо, что Лира не сказала о своей задумке, Дени бы запретила ей это, а теперь было поздно. Сияющая победоносной улыбкой Лира распахнула ее двери минуту назад и двое дотракийцев втащили к ней Герольда с руками заломленными за спину и крепко связанными, бросили перед ней на колени и молча удалились, пряча ухмылки. Лира закрыла двери и они остались вдвоем.
Дени молча его рассматривала — на нем были только штаны, сапоги да пара тонких ремней с подвесками опоясывают туго, перекрещиваясь; волосы, стянутые на затылке в растрепанный тяжелый узел, открывают разворот широких плеч и красиво вылепленную шею, ключицы резко очерчены, будто вырезаны резцом скульптора, по виску катится капелька пота, гладкая кожа мягко сияет в свете свечей, тело все напружинено, как у хищной кошки перед броском, красивый рельеф напряженных мышц, глаза сверкают, щурятся опасно, четко очерченные губы чуть приоткрыты и хватают воздух жадными глотками, язык скользнул по губам, облизывая, зубы чуть прикусили нижнюю и отпустили вместе с рваным выдохом. Может быть и есть на свете мужчина красивее, но она такого не встречала.
— Интересно решение, — он первым нарушил молчание.
— Это не я, — голос ее прозвучал на удивление уверенно и спокойно. — Это Лира придумала.
— Я догадался, — уголок губ дрогнул в усмешке. — Ты из меня веревки вьешь, а я позволяю, — продолжил он, чуть помолчав. — Ну что тебе еще нужно? Чтобы и правда в ногах валялся бессловесно? Ты скажи только, ты же знаешь — я буду.
— Не нужно, — тихо шепнула она и подошла ближе, склонилась, обхватила его лицо ладонями и поцеловала в лоб. — Не смей больше оставлять меня одну! Никогда не смей так больше делать! Ты слышишь?! — голос срывался, руки дрожали и в глазах стояли слезы. Она осела рядом с ним на колени, обняла и прижалась крепко.
— Ну все, все, — шептал он ей, мягко и легко целуя в волосы. — Я здесь, с тобой, ну побесились, поругались, бывает. Все хорошо.
— Правда? — она отстранилась, тревожно заглядывая в глаза.
— Развяжи меня. Я соскучился, — он смотрел чуть насмешливо и при том очень спокойно.
Развязала конечно, хоть и была предательская паническая мысль, что вот сейчас веревки упадут, он встанет и снова уйдет от нее, намучившись страшно в последние дни, Дени всерьез этого опасалась, хотя будто он так не сбежит от нее, если захочет.
Веревки упали и он сразу притянул ее к себе, обнял крепко и долго не отпускал и наконец-то отступил проклятый холод, она постоянно мерзла в эти дни, не помогали ни меховые плащи, ни горящие жаровни, ни накрепко закрытые окна и вот теперь долгожданное тепло разливалось по всему телу.
Герольд отстранился немного, но из рук ее не выпустил, запрокинул ей голову и взгляд скользнул по ее шее, где темнели следы от его рук.
— Прости.
— Уже простила.
— Никогда не думал, что способен на такое, — он покачал головой. — Что ж ты со мной делаешь, а?
— Ну, — она отвела взгляд, — у тебя были причины.
— Не было, — отрезал он. — Нет для такого ни причин, ни поводов. Должен был сдержаться. Прости меня, прости, — в его глазах блеснули слезы. — Почему ты так спокойна? Я чуть не задушил тебя!
— Мы оба причинили боль. Давай больше так не будем, — она потянулась к нему с поцелуем.
— Не будем, обещаю, — выдохнул он ей в губы и мир схлопнулся, улетел в пропасть, исчез.
Он целовал ее неспешно и очень нежно, осторожно даже и все потихоньку вставало на свои места, весь дикий, лишающий сил, дисбаланс последних дней стирался и снова появлялись силы жить и дышать, мир снова обретал краски и объем.
— Ты же понимаешь, что нам придется вернуться к тому разговору? — тяжело дыша, прошептал он, оторвавшись от нее. — И мне придется сказать много неприятного, а тебе выслушать.
— Понимаю, — едва переводя дыхание, шепнула она.
Не хотелось отчаянно говорить сейчас ни о чем и больше всего об этом, но он видимо решил сейчас все продолжить и завершить, чтобы больше не возвращаться. Разумно, решила Дени и не стала возражать, а лишь кивнула недовольно, давая добро на неприятный разговор.
— Ты знала ведь, что будет и кого ты сюда впустишь, если пойдешь к нему, — он сразу сделался серьезен. — Знала, что Эйгон для брата как открытые двери.
— Знала, — она положила ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце. — Я подумала, что если дам ему лазейку, то смогу и сама увидеть то, что ищу.
— Получилось? — в голосе даже его привычного яда не было, только усталость.
— Нет.
— То есть это все еще и впустую! — простонал он едва слышно сквозь зубы, выпуская ее и она сразу отвела глаза. — Почему ты так отчаянно за него сражаешься? Родная кровь, да, я помню, но все же? Он ведь не понимает и не ценит. Не способен помыслить даже! И он не стоит этой битвы и не достоин тебя. Утратил право хоть на что-то в тот момент, когда… Боги! Он же слабый и ведомый — страстями, страхами, долгами и призраками прошлого. Так почему?
— Потому что он тоже…
— Нет. Он не тоже!
— Он делает…
— Да ни черта твой Эйгон не делает! Бессмысленная дрессировка охраны не в счет. И да, раз уж упомянул, охрану на твоих дверях я убираю, поговорю с Мейро и поставим дотракийцев. Они меня вон довольно резво скрутили и приволокли куда нужно, считай прошли проверку, — усмехнулся он довольно. — А этих бездарей пусть наш сиятельный принц себе забирает и сам их сторожит, бедолаг беспомощных. Тихо! — кончики пальцев прикоснулись к ее губам на мгновение, пресекая возражение. — А знаешь почему с ним так? Потому что он не хочет. Не желает он! Весь по уши утоп в своих страданиях, зациклился на них и никак не может расстаться с наивной мечтой, что все может разрешиться с наименьшими потерями. Он считает, что готов приносить жертвы, аж ради такого дела лично в застенки пошел, только вот никто из них ему не дорог, потому и отдавал так щедро на убой. Он изо всех сил натягивает на себя роль, что ему не по плечу, мнит, что знает тебя, пытается соответствовать и даже не осознает насколько далек от того, что тебе в действительности нужно и где-то в самой глубине своего глупого сердца таит надежду, что больше не придется выбирать — по-настоящему. Он-то полагает, что все уже прошло и выбор сделан, не понимает, что это все мишура, декорации, игра… а ведь ты непременно перед выбором его поставишь и что тогда произойдет? Нет, я хочу верить и даже верю, что он выберет правильно, ну пора бы уже, после всего-то! Но как же ты намучаешься с ним в процессе! Давай, скажи, что я не прав!
Он требовательно уставился на нее, ожидая ответа и она вынуждена была признать, что прав — во всем.
— Он пытается найти обходной путь, возомнил себя тем, кто может принимать решения — ты ему это позволила, подпустила слишком близко и вот итог.
— Знаю, — она встряхнула волосами, будто могла так отогнать от себя тяжелые мысли. — Придется что-то с этим сделать. Я полагаю, что могу на тебя рассчитывать?
— Целиком и полностью, — в глазах вспыхнуло темное предвкушение.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Пора выпускать его.
— Бедный наш принц, он не представляет что его ждет… Милосерднее было бы оставить за решеткой, — заметил он, хотя в глазах его не было и капли сочувствия.
— Мое милосердие осталось в прошлой жизни.
— Речные земли. Он мне там пока не нужен, — сразу выдвинул он свое условие. — Что хочешь делай, но чтоб твой драгоценный под ногами у меня не путался.
— Не будет, — пообещала она и придвинулась к нему ближе, обнимая.
Он ничего ей не ответил, только короткая усмешка мелькнула и пропала, а после горячее дыхание скользнуло по ее коже и она тихо вскрикнула, когда он прикусил ее осторожно за шею и томно вздохнула, когда по месту укуса прошелся горячий язык. Легкие укусы и горячие прикосновения языка продолжились, спустились ниже и он чуть ее от себя отстранив, потянул за шнуровку на платье — тонкие завязки поползли, послушно распускаясь и по груди заскользили влажные поцелуи. Она откинула голову назад, позволяя себе наконец-то не думать ни о чем — только в его руках это и было для нее возможно, только с ним было спокойно и безопасно. Пульсация крови, горячее, обжигающее желание — не обладать, а просто прикасаться, целовать, чувствовать. Любить. Без дурацкой вины, без долгов и правил, без груза прошлого, горечи и прочей мутной паутины.

Свечи догорали и гасли постепенно, сгущая мрак, по комнате стелилась легкая сизая дымка. Было тихо. Пахло жасмином, горячим воском и почему-то мятой и шалфеем. Откуда это травное здесь, подумала она и сразу вспомнила, что Аллерас приказывал окуривать ее покои травами после случившегося с Энн.
Дени распутывала терпеливо его спутанные волосы, неспешно перебирала длинные светлые пряди, прочесывая гладким нефритовым гребнем, Герольд, как обычно в таких случаях, лежал на животе, уложив голову на скрещенные руки — спокойный и расслабленный.
— Зачем ты все же влез мне под горячую руку? — вопрос этот ей никак не давал покоя.
— Голову на место надо было поставить, — беспечно отозвался он.
— А менее болезненный способ ты отыскать не смог?
— Сработало же, — он тихо рассмеялся. — Не учел только, что ты под это натворишь черт знает что, ну ты хоть довольна осталась… сотворенной глупостью? — лениво и насмешливо поинтересовался он.
— Нет, — она отложила гребень, потянулась к прикроватному столику за вином и отхлебнула прямо из бутылки. — Плохая была идея, прошлого не вернуть и не стереть. Разве что самую малость… он оттолкнул меня тогда, давно, решил закончить между нами все, ссылаясь на родственную связь. Приятно видеть сгорающим от желания того, кто тебя когда-то отверг, — она печально усмехнулась. — Знаю, что мелко и недостойно, но уж как есть.
— И все? — он перевернулся, поднимаясь на локте и забрал у нее бутыль из которой щедро отхлебнул и чуть скривился. — Арборское. Слишком сладко.
— Дорнийское на комоде, мне лень идти, — она откинулась на подушки и проследила за тем, как он не поленился и сходил, бокалами, правда, не озаботился.
— Итак, рассказывай. Я жду, — он устроился напротив нее с вожделенной бутылью терпкого и крепкого дорнийского и приготовился слушать.
— Нечего рассказывать, — мрачно ответила она. — Две ночи. И я ничего не чувствовала.
— Да быть такого не может!
— Я не о реакциях тела, а о чувствах.
Бровь над лиловым глазом заинтересованно выгнулась, а уголок губ чуть приподнялся.
— Я помнила что чувствовала прежде, представляла ясно что могла бы чувствовать сейчас, но не испытывала ничего. Помнишь, я рассказывала про нашу с Кинварой шутку? С двойниками? Я тогда смотрела с холодной головой, отмечая про себя, что вот сейчас очень похоже вышло, а тут явная фальшь, а вот здесь вполне искренне, но совсем не я.
— То есть ты выдала восхитительную имитацию самой себя?
Она, чуть подумав, кивнула и забрав у него вино тоже приложилась к горлышку, делая долгий медленный глоток.
— Лучше бы снова провернули фокус с двойниками, — криво усмехнувшись, он погладил кончиками пальцев черный алмаз у нее на шее. — Было бы не так жестоко. Не говори ему.
Она не собиралась. Не для того она обернулась назад, влезла с головой в переживания прошлого, устроила противоречивый вихрь в своем сердце, чтобы все разрушить сейчас ненужным откровением. Она слишком много вложила в него — сил, времени, внутреннего огня, чтобы позволить сейчас сорваться. В конце концов, он принадлежит ей и она вольна поступать с ним как пожелает — он сам вручил ей это право и сделал это задолго до ее возвращения, она это поняла еще на том забытом богами островке, куда приволокла его в когтях Дрогона.
— Постарайся не угробить все, чего я добилась за это время, — напомнила она. — Я очень на тебя рассчитываю.
— Да я уж понял, — коротко рассмеялся он. — Буду сдувать пылинки с… нашей ранимой трепетной принцессы.
— Герольд!
— Да шучу я, — он склонил голову к плечу и глаза его на миг отразили блики догорающих свечей. — Не так уж он и плох, пожалуй даже, что хорош. Замучили его только сильно, а мы вот добавляем. Не жаль тебе его? Родная кровь как ни крути.
— Ну ему же меня было не жалко, — ответила она серьезно, игнорируя веселое лукавство в его глазах. — И родная кровь не помешала пренебречь моими просьбами… да что там просьбами! Я умоляла его молчать когда-то! А после и вовсе отвернулся, оставил меня одну и предал самым мерзким образом. И тот, кто все вот это сотворил, он мне не нужен и либо я сделаю из него, того кто нужен… — она замолчала, не став договаривать.
Больше они не разговаривали, молча переплетали руки, скользили кончиками пальцев по коже, целовали невесомо и смотрели, просто смотрели друг на друга, оставляя за порогом тревоги, ссоры, недомолвки, страхи, издерганные нервы, усталость.
Про Джона думать ей не хотелось больше. С ним хорошо. Могло бы быть. Той, прошлой, Дени, в той, прошлой, жизни.
Она смотрела и смотрела на Герольда — свет, бесценный свет ее жизни, ее отрада, ее покой и счастье. Свет ее меж тем плавно засыпал, пытаясь со сном бороться безуспешно и сдался наконец, глаза закрылись, дыхание замедлилось. Дени вздохнула, натягивая на него тонкое покрывало, на минуту выскользнула из постели — задернуть плотно шторы и свечи погасить, погружая комнату во мрак, а после вернулась, забралась обратно и долго лежала у него на груди, слушая сильное и ровное биение сердца. Звук, ради которого она пройдет через ад, перевернет мир и совершит невозможное.

Отредактировано Без_паники Я_Фея (2026-02-23 18:44:08)