Как бы ни было прекрасно в гостях у Иллирио, все же настал момент, когда откладывать возвращение было уже невозможно. Никто из них не был любителем долгих прощаний, так что на рассвете двенадцатого дня она крепко обняла магистра и спустя мгновение отпустила, Иллирио, вняв ее настойчивой просьбе, обошелся без даров, напомнил лишь, что дом его всегда открыт для нее, шепнул что-то на прощание Герольду и удовлетворенно кивнул, получив в ответ утвердительный смешок. И вот уже они пронеслись по улицам просыпающегося Пентоса, оставили лошадей стражникам у ворот, которые должны были после вернуть их магистру и вышли за стены города. Спустя еще четверть часа Дрогон уже уносил их в сторону Вестероса.
Дени подняла дракона высоко, за пелену густых облаков и откинулась назад, на плечо Герольду.
— Только не засыпай, — шепнул он ей, сплетая теснее руки вокруг нее, — потому что я не знаю куда нас может унести этот дракон в таком случае, а меня он точно не послушает.
Дени повернулась к нему и всмотрелась в глаза, здесь, под лучами чистого солнечного света, они стали ярче и светлее, густая лиловая тьма его взгляда будто рассеялась и стали видны отчетливые оттенки фиалкового. Безотчетно они потянулись друг к другу, губы соприкоснулись, раскрылись и сразу слились в глубоком поцелуе, сердце заколотилось, раскатывая первую горячую волну по телу, его рука уверенно легла на ее затылок, под волосы, притягивая еще ближе. Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не прервал их недовольный рокот Дрогона и чувствительный резкий рывок дракона вниз — совсем легкий. Они тут же отпрянули друг от друга, Герольд смеялся, прижимая ее к себе, пока она выравнивала дракона, а Дени думала, что наверное вот за такие фокусы и не любит Дрогон, когда она берет с собой Герольда, но отказаться от поцелуев с ним в небе была все равно не готова.
Солнце было еще высоко, когда они пересекли Узкое море и чуть подумав, она направила дракона в сторону от Драконьего Камня, делая широкую петлю мимо Дрифтмарка, над проливом Глотки к Черноводному заливу, она это сделала просто так, чтобы побыть еще немного в небе, но Дрогон снизился и взгляд ее выхватил корабль с вытканным на парусе лютоволком Старков. Сумасшедшая мысль мгновенно созрела в ее голове и не давая себе времени передумать, она решительно направила дракона вниз, бросив Герольду через плечо:
— Держись крепче!
— Что ты задумала? — выдохнул он, удобнее перехватывая ее за талию и коротко рассмеялся, сам обо всем догадавшись.
— Давай ты, — она обернулась и увидела в его глазах лишь искры нездорового веселья — отражение ее собственных эмоций.
— С ума сошла?! Он меня не послушает!
— Давай! — настаивала она. — Ты же знаешь как надо!
Дрогон стремительно снижался, их уже заметили, уже прорезался снизу чей-то крик «дракон!», времени на раздумья не было, или он сделает или…
— Дракарис! — у него вышло очень жестко и уверенно, как резкий внезапный удар хлыстом.
Стена огня обрушилась из драконьей пасти и вышла такой жаркой и мощной, что не только парус, а весь несчастный корабль утонул в пламени.
Дени сразу дернула дракона вверх и уже сквозь свист ветра в ушах различила крики боли и отчаяния с пылающего корабля.

На Драконьем Камне они буквально скатились с дракона, хохоча, как дети после удачной шалости. Дени гладила морду Дрогона и тот чуть ли не мурчал, улавливая ее игривое веселье. Золотистые глаза моргнули, дракон вскинул голову и вдруг, чуть подумав, легонько толкнул Герольда носом, как бы говоря, что ладно уж, так и быть, с тобой весело. Дени взяла его за руку, накрыла своей и прижала открытой ладонью к морде дракона и смотрела с улыбкой, как он закрыл глаза, полностью погружаясь в ощущения и как Дрогон тоже прикрыл глаза, прислушиваясь. Дени же вспоминала, как в Дорне она просто поставила Герольда перед драконом и отошла в сторону, с замиранием сердца наблюдая как Дрогон втягивает воздух рядом с ним, как внимательно смотрит и как тлеет пламя внутри приоткрытой пасти, Герольд тогда стоял спокойно, вскинув голову и не отводя взгляд. Дрогон тихо щелкнул пастью, фыркнул и отвернулся. Опасности не почуял, но и любовью не воспылал, скорее смирился с фактом присутствия. Сейчас же давал себя гладить и руки Герольда медленно скользили по блестящей черной чешуе.
— Ты чудо, — тихо нашептывал он, — ты настоящее живое чудо. Ты знаешь об этом, да?
Дрогон безусловно знал, он зажмурил глаза и снова толкнул Герольда мордой. Они еще какое-то время гладили дракона, переговариваясь тихо, что о выходке над Черноводным никому ни слова и особенно Квентину, иначе он просто под замок их обоих посадит, устав от вечного их безрассудства.
— И я не смогу его за это осуждать, — признавала Дени со смехом.
— И Аллерасу не проболтайся, очень тебя прошу, — напомнил Герольд. — Он же в могилу сведет своим занудством. О, смотри! — он кивнул в сторону замка. — Уже бегут!
— Так и знала, что уже с порога вцепятся с чем-нибудь неотложным, — закатила она глаза.
— Дени, что-то не так, — он мгновенно стал серьезен.
От замка к ним бежала Лира, на ней, вопреки привычным платьям, были простые черные штаны, заправленные в высокие сапоги, белая рубашка, расстегнутый короткий камзол и никаких украшений. Волосы растрепаны. Либо обеспокоенное и сосредоточенное.
— Наконец-то! — выдохнула она с некоторым облегчением и вдруг схватила их с Герольдом за руки, оттаскивая влево, в тень одной из скал. — Нет, ничего не случилось, все целы и оттуда, — выразительный жест в сторону столицы, — ничего. Тут другое. Я подумала, что лучше заранее вам рассказать.
Но рассказать Лира ничего не успела, потому что за их спинами резко взревел Дрогон, вскидывая голову и не успел никто ничего подумать, как сверху раздался ответный рев и шум крыльев. Рейгаль. Он быстро снижался, устремляясь к брату, приземлился совсем рядом и сразу подался вперед, пророкотал что-то печально и как будто немного виновато, Дрогон мягко прикрыл крылом его, еще и хвостом обвил и Рейгаль затих, словно наконец-то почувствовал себя дома.
— Лира, — позвал Герольд, отвлекая ее от созерцания примирившихся драконов. — Ты об этом сказать хотела?
— Не только, — очнулась та, тряхнула головой, будто прогоняя морок.
— Эйгон? — Дени с грустью отметила, как ровно и безжизненно прозвучал ее голос. Куда только делось все недавнее веселье?
— Вернулся два дня назад, — подтвердила Лира и судя по всему прекрасная дева возвращению этому была совсем не рада. — И он в бешенстве.
Герольд вдруг прихватил ее за подбородок крепко, не давая вывернуться и убрал с лица спутанные медовые локоны, всмотрелся внимательно.
— Ты много плакала за эти два дня, не так ли? Эйгон?
— Лира?! — тут же вскинулась Дени, тоже отмечая покрасневшие глаза, с тонкими алыми прожилками полопавшихся сосудов, искусанные сухие губы и нездоровую бледность своей фаворитки.
— Пришлось поплакать, да, — Лира нервно вздрогнула, плавно высвобождаясь из хватки Герольда. — Нет, ничего такого, — поспешила успокоить. — Он ничего не сделал мне, всего лишь долгий неприятный разговор. И я сказала, что не знаю где вы, — с вызовом сообщила она и губы дрогнули в неровной улыбке, — а все остальные и правда не знали.
— Ты все сделала правильно, — она обняла Лиру и та судорожно выдохнула, всхлипнула и разревелась вдруг, словно дитя.
Унять этот поток слез Дени не пыталась даже, молча обнимала свою любимицу, давая ей выплакаться и вылить вместе со слезами все страхи и все дикое напряжение последних дней. Лира сама понемногу успокоилась и Дени, стирая с ее лица слезы, спросила:
— Хочешь, отправлю тебя к Мейро пораньше?
— Нет, — отрицательно качнула головой Лира, — не стоит. Все хорошо уже, переволновалась просто, — она отбросила волосы за спину и улыбнулась наконец по-настоящему.
— Так и будем тут стоять? Пойдемте уже, — позвал их Герольд, возвращаясь к своей привычной насмешливой интонации.
— Да, пойдемте, — улыбнулась Дени. — Не съест же он нас.
— А вот Квентин вполне может, — рассмеялся Герольд.
— Принц Мартелл по потолку уже бегает от переживаний, — тут же доложила Лира, — так что приготовьтесь.
По пути к замку дева и рыцарь привычно перекидывались беззлобными колкостями, но Дени их не слушала почти, ей стало на удивление спокойно, ведь что бы там ни было — она не одна.
Она обернулась, бросая взгляд на Дрогона и Рейгаля. Ее грозные пламенные детки. Порычали, пошипели, поплевались огнем и примирились — у драконов все просто, вот бы и у их всадников было так. Но люди — не драконы, а значит просто не будет.
Тяжелые высокие двери прогрохотали, закрываясь, отрезая их от сияющего солнечного дня и они ступили в гулкий полумрак притихшего замка.